• Тайна биения 5

    Часть 4

    Другое влияние, ускоряющее, осуществляется через так называемый симпатический нерв. Это, наоборот, очень неэкономный нерв. Вечно его импульсы куда-то торопят сердце, вечно они стремятся ускорить ритм, израсходовать энергию.

    Но, кроме раздражения электродами, существует еще одно доказательство того, что из центров головного мозга идет руководство работой сердца.

    Я слегка ударил лягушку ручкой скальпеля по брюшку, и сердце, которое сокращалось энергично, ритмично, вдруг остановилось, потому что от удара, нанесенного в область сплетения нервов, импульсы помчались в головной мозг, и оттуда поступил на сердце тормозной сигнал. Это есть биологическое приспособление – сохранение сердца в условиях непосредственной опасности. Ведь и в жизни так бывает – удар, как говорили раньше, «под микитки», в подложечную область, где в глубине расположено так называемое солнечное сплетение нервов, вызывает немедленную остановку сердца, и человек падает в обморок. Потом сердце восстанавливает сокращения так же, как это только что произошло с лягушкой.

    Иногда задают вопрос: какое же влияние лучше – тормозное или ускоряющее? Оказывается, «оба лучше». Один нерв не может жить без другого. Именно благодаря колеблющемуся в определенных пределах равновесию обоих влияний осуществляется нормальная работа сердца.

    Всю жизнь оба нерва «борются» друг с другом и вместе с тем помогают друг другу и жить не могут один без другого. И в этом единстве противоположных влияний заключена польза для всего организма и для сердца.

    Но, помимо этих двух нервных влияний, идущих из головного мозга, тормозящего и ускоряющего, имеется и третье – это влияние усиливающего нерва, который открыт И. П. Павловым. Сердце может сокращаться в определенном ритме, но с недостаточной силой. А с чем связана и от чего зависит сила сокращения? Она, оказывается, связана с притоком питательных веществ к сердцу. Усиливающий нерв и способствует улучшению питания ткани сердца и тем самым влияет на силу его сокращений.

    После всего того, что сказано выше, создается полное впечатление, что влияние на работу сердца через нервы и через жидкости – это совсем разные «механизмы».

    На самом деле это не так. Установлено, что во время действия того или иного нерва, будь то тормозящий или усиливающий, в его окончаниях выделяется особое вещество – ацетилхолин. И когда такое вещество было не только обнаружено, но выделено и даже искусственно воспроизведено, то оказалось, что оно действует точно так же, как и сами нервы.

    В конце концов было выяснено, что и химические, и биоэлектрические влияния – единый процесс регулирования деятельности сердца, осуществляемый в интересах всего организма через нервную систему по нервным проводникам.

    Но может возникнуть такой вопрос. Известно, что в самом сердце есть только одна система нервных проводников, там ведь нет волокон, которые бы ускоряли, и нет волокон, которые бы тормозили. Как же по одним и тем же проводникам идут одновременно совершенно противоположные импульсы – тормозящие и ускоряющие? В этом нет ничего удивительного. Ведь если по одному телефонному проводу можно благодаря разной частоте колебаний вести одновременно несколько разговоров, то такая разная частота колебаний может осуществляться и в живом нервном проводнике, который является куда более совершенным, чем любая самая совершенная система проводной связи.

    Возвращаясь к тормозным и ускоряющим влияниям, стоит отметить, что, несмотря на их относительное равновесие, имеются люди, у которых всегда преобладает то или иное влияние, или, как говорят врачи, тот или иной тонус. Те люди, у которых более сильно влияние вагуста – тормозящее – зовутся ваготониками; сердце их бьется реже, они не так быстро реагируют, как те, у кого преобладает влияние симпатикуса, то есть ускоряющее. Таких людей называют симпатикотониками. У них сердце бьется чаще. Конечно, при длительной тренировке преобладание того или иного тонуса может ослабляться, и симпатикотоник будет становиться более тормозным, медленнее реагирующим, или наоборот. Однако этого не всегда удается достичь полностью.

    - Помните ли вы, Иван Васильевич, моего однокашника Георгия Ивановича Знаменского?

    - Отлично помню и его, и брата Серафима.

    - Так вот, оба они были ваготоники. Когда Георгий был в спортивной форме, частота сокращений сердца в покое не превышала 40-42 ударов в минуту, как у беговой лошади. В нетренированном состоянии пульс был у него 54-56 в минуту. А ведь хорошо известно, что у взрослого человека сердце сокращается 72-74 раза в минуту.

    - Да, здоровые были люди, – сказал Иван Васильевич. – А не скажете ли, какой же недуг мог их сразить?

    - Оба погибли преждевременно. Серафим при случайных обстоятельствах, а Георгия сразил рак. Умирал он трудно. Прекрасное сердце долго не хотело сдаваться. И когда мозг его уже был затуманен и не мог нормально посылать живительные импульсы, когда он впал в состояние агонии, сердце билось полно, ровно, со скоростью 120 ударов в минуту, будто он заканчивал бег на 10 тысяч метров. Но в те часы он, к великому сожалению, заканчивал свой жизненный путь. Долго стучало его сердце, стремясь вернуть эту прекрасную жизнь, но и оно в конце концов сдалось. Сделав последний рывок, сердце великого спортсмена Георгия Знаменского остановилось навсегда.

    …В лаборатории воцарилась тишина. Мы оба молчали. Лишь было чуть слышно, как на привязи билось кошачье сердце.

    - Приходите пожалуйста еще, приходите, сказал мне на прощание Иван Васильевич, крепко пожимая руку.

    Я молча обнял милого учителя студенческих лет и тихо прикрыл за собой массивную дверь лаборатории.

    М. Б. Ценципер