• Монолог дуба

    В произведении затронуты проблемы экологии.

    1
    Какой день! Он прекрасен, как и каждый день этой жизни, придуманной кем-то там, наверху. Но всё же он самый прекрасный. Почему?..

    Знаете, в шестьсот лет начинаешь ощущать не только каждое дуновение ветерка, но каждого жучка под корою, каждый лист на самой дальней веточке… Правда, я стараюсь не вмешиваться в жизнь других лесных обитателей. Во-первых, мне это совсем неинтересно. Что же можно найти интересного в разрушении планов и крушении чудесной жизни? Во-вторых, я просто не имею права, к примеру, читать мысли своих квартирантов. А этих самых квартирантов у меня предостаточно!

    Первым просыпается дятел. Очень уж он любит мою кору. Каждое утро прилетает он ко мне, вежливо здоровается и садится перекусить. Правда, стучит старый друг мой дятел исключительно громко, потому будит и всю окрестность. Но на него совсем никто не обижается. Совсем наоборот: все мои соседи рады встретить утро. Тем более такое замечательное…

    Надо сказать, потенциальный завтрак дятла просыпается тоже рано. Всяческих вредителей у меня внутри немало. Но я их тоже люблю. Мне их вредительство ничем страшным не грозит – всё равно ведь насквозь не прогрызут!

    Но есть у меня и друзья. К примеру, вон та старая гусеница, которую я кормлю своею листвой, являет собой уже двадцать шестое поколение жёлтых гусениц. Почему-то дятел никогда не ест гусениц. То ли не нравятся они ему, то ли уважает древний род.

    Но больше всего я люблю муравьев. Возле моих корней они возвели гигантский семнадцатиэтажный муравейник, и теперь носят туда всякую всячину. Иногда, когда им нечем заняться, я встряхиваю нижнюю ветку, и с неё сыплется маленький град из сухих веточек, листочков и другой, казалось бы, совсем бесполезной, мелочи. Но великолепные муравьи так умело используют этот никудышный строительный материал, что я просто диву даюсь. Один из муравьев каждый вечер рассказывает мне новости своего маленького городка, удивляясь, как такие маленькие существа могут быть такими сильными…

    Надо сказать, жёлуди муравьям почему-то не нравятся. Вот дикие кабаны, те любят полакомиться моими плодами. Прибегают по вечерам семьями и устраивают званые ужины, благо у меня желудей на всех хватает. Иногда забегает и молодая белочка с моего старшего брата, Великого Дуба. Прибегает просто так, поболтать, рассказать новости. Юная жительница чрезвычайно запаслива, но никогда не уносит желудей с моих ветвей.

    Ещё иногда прилетает старушка сорока. Она, как и белочка, любит посплетничать, и если уж женщины встречаются на моих ветвях, то спорят до самой ночи, забыв обо всех делах. Что же с ними поделать? Я только тихонько смеюсь.

    Иногда прилетает и большой ворон. Он уже совсем старик, и потому долетает из своего района до нашего, прибрежного края леса, редко. Но если уж долетает, то рассказывает прекрасные поучительные байки из собственной жизни, собирая многочисленную публику – мелких пташек и птахов. Я позволяю им практически всё. Только если кто-то сквернословит, то я бросаю в него жёлудем — нехорошо ведь всё-таки.

    Люди в наши края заходят нечасто. Разве что за грибами. А так — почти не бывают. Может, оно и лучше. Нам и без них неплохо. Вот.

    2
    Доброе утро, дятел!

    Хотя какое оно доброе?

    Вот вспомню, как один твой предок прилетал ко мне завтракать… Мне тогда было лет шестьсот, и я не знал бед… А теперь!

    Да, дятел, трудная жизнь пошла. Мне ещё нормально, да и тебе что — летай себе по воздуху…

    Эх, хорошо было тогда! Помню, как муравьи строили свою семнадцатиэтажку. Много лет она простояла! Только однажды пришли двое, да и разрушили, затоптали весь труд моих друзей. И чем муравьишки им мешали? Не знаю.

    Только те двое с того момента стали почаще захаживать. Приходили ко мне, сидели на корнях. Отдыхали… Только вот некультурно отдыхали. Сквернословили. Я всё бросал в них жёлуди – а они только смеялись…

    Но и те двое были не худшим вариантом течения жизни. Как я теперь знаю, бывает и значительно хуже…

    Лет пять назад, ровно в мой День Рождения, в наш край заявилась компания людишек. Веселились, смеялись, ели, пили – видно, отмечали что-то. Вечером уехали, а весь мусор оставили. Газеты, банки, бутылки… Что полегче, потом унесло в воду. Бедная речка. Куда она всё это несёт?! Жаль, я не могу видеть…

    Да и моим друзьям час от часу не легче. Прямо возле моих корней злой охотник подбил зайчишку. Совсем малыш был тот заяц. Охотник тут же позвал своих друзей. Сели подле меня, разожгли костёр, сварили зайчишку… Потом ушли, оставив недогоревший огонь. Трава горела ещё долго, дня два, хорошо, что я тогда жив остался. Хотя бок и обгорел, всё ж лучше, чем сгореть заживо.

    Дикие кабаны совсем перестали прибегать. Наверное, их мало осталось. Мои жёлуди, никому не нужны. Лишь белка, ещё прабабушка которой жила на Великом Дубу, чтобы перехватить то да сё.

    Великий Дуб спилили. Ему было ровно семьсот, семьсот лет и один день. Кому же он был нужен? Пилили целый день. А зимою приехал трейлер, дуб погрузили по кускам — и увезли.

    …А, сорока… Привет, привет. Что нового? Опять? Бедная Берёзка… Сколько уже она пережила! Представьте себе: облюбовали местность, разровняли, спилили Берёзову дочку, чтобы не мешалась, сделали из неё скамейку, а в её корнях свалку… Что? Лесничий? Не те теперь и лесничие. Лесничий тоже там, с ними, отдыхал…

    Трудно жить, что тут говорить. Трудно…

    Что за шум? Опять лесники? Кто же будет их очередной жертвой?

    Я всё понял. Прощай, сорока. Не поминай лихом.

    Прощай, мир. Когда-то давно ты был прекрасен…

    (Автор Н.И.Янкойть)